У Эдриана Дугласа жизнь была расписана на годы вперёд. Школа, университет, профессия, брак и даже имена детей — дорога из жёлтого кирпича, ведущая в Изумрудный город, и очки с зелёными линзами в придачу.

Дугласы относились к тому, что сейчас модно называть «старыми деньгами». Состояние, накопленное предками и преумноженное потомками. Про них не рассказывали в газетах, они не участвовали в скандалах и не занимали руководящих должностей в фирмах, но все их дети получали платное образование, первый дом в подарок на свадьбу и инвестиционный портфель, любовно собранный родителями.

Эду, посчастливилось или нет, быть единственным сыном, что автоматически сделало его «золотым ребёнком» в глазах матери. Кэтрин была классической «мамой мальчика», которую вы можете сейчас наблюдать в соцсетях; хорошо, что во время детства Эдриана подобным не баловались. Иначе, кроме старых альбомов, его мать делилась бы со всеми окружающими библиотекой своих постов о том, что она — самая важная женщина в жизни своего сына.

Когда ты имеешь привилегии с детства, ты даже не замечаешь их, они являются чем-то само собой разумеющимся. То же самое относится и к насилию. Эд искренне полагал, что оды, которые родители воспевали ему каждое семейное барбекю, были само собой разумеющимся. То, что при этом они не могли и двух слов сказать о своих дочерях, ему как-то в голову не приходило. Не вызывала у него вопросов и очередная девушка, которая предлагала остаться просто друзьями, и это через неделю после того, как Кэтрин аккуратно намекнула, что эта самая девушка слишком: разговорчива, улыбчива, неулыбчива, глупа, умна, отстранена, прилипчива и так далее по списку.

В то время как его одноклассники усиленно отправляли письма с рекомендациями, средним баллом и трижды проверенным эссе, в один воскресный ужин родители положили перед Дугласом буклеты университетов с подчёркнутыми профессиями: доктор, инвестиционный банкир, юрист и архитектор. Парень долго листал глянцевые листы, чувствуя лишь скуку и какое-то онемение. Когда твоя жизнь расписана и ты плывёшь по течению, в какой-то момент ты теряешь саму суть этой жизни, и всё вокруг становится серым. Эдриан выбрал архитектора, но скорее потому, что на доктора было слишком долго учиться, плюс университет был дальше остальных, что означало меньший контроль со стороны матери.

Разумеется, в общежитие его не поселили — купили небольшую квартиру в хорошем районе, с камерами видеонаблюдения и охраной, так Кэт была спокойна, что её мальчик не свяжется с дурной компанией. Это не мешало Эду водить туда девушек и друзей на постоянной основе, кто-то из них даже жил у него по несколько месяцев. В общем и целом, учёба дала ему тот самый толчок сепарации, который был парню так необходим.

После получения диплома Дуглас не спешил возвращаться в родной город под предлогом того, что перспектив найти хорошее место работы, а значит, набраться опыта для сдачи экзамена и получения лицензии у него будет больше. Мать уступила, наверное, потому, что к этому времени уже подбирала список хороших девочек в жёны своему золотому ребёнку, а процесс этот был небыстрым.

Именно в тот момент судьба свела Эдриана с Робин. В эту забегаловку Дуглас ходил регулярно: готовить дома не было ни времени, ни желания, а на еде с доставки долго он протянуть не мог. Робин была… живой. Она находилась в постоянном движении, к чему-то стремилась. Её глаза горели, и Эду казалось, что это пламя заразительно. Рядом с ней он и сам ощущал в себе желание что-то делать, что-то изменить, свернуть с дороги из жёлтого кирпича.
Он хотел бы сделать ей предложение, сжимая в руках бабушкино кольцо — то самое, что носила его мать и что передавалось от отца к сыну, — но уже тогда понимал, что Кэт это не понравится. Эд мог бы познакомить Робин с родителями, постепенно сделать так, чтобы они её приняли, но пошёл по пути меньшего сопротивления, решив поставить их перед фактом. Он сделал предложение, как положено, на одном колене, с дорогим кольцом, а мог бы собрать всю семью и пригласить фотографа, сделать всё как полагается. Хорошо, что Робин не стала заострять на этом внимание, а с благодарностью приняла предложение.

Разумеется, Кэтрин была недовольна, и это ещё мягко сказано. Их свадьба состоялась не благодаря, а вопреки воле и действиям окружающих. Саботировалось всё, начиная с места проведения, заканчивая цветами и желанием его матери надеть белое платье. Справиться с последним ему помогли сёстры, с которыми он стал гораздо ближе.

Их жизнь вошла в привычную колею, даже несмотря на мелкие неприятности и нежелание Эда полностью разрывать отношения с родителями. Они с Робин даже решили завести ребёнка: жена этого очень хотела, а Эдриан, чувствуя вину за всё то, чему ей приходилось подвергаться из-за его матери, согласился. Процесс этот оказался сложнее, что вызвало новую волну упрёков от матери и намёков на то, что «дефектную» жену всегда можно сменить на другую.

У них вышло. Когда на тесте появилось две полоски, а потом и доктор подтвердил беременность, они впервые за несколько лет почувствовали, что счастливы. Жаль, что это долго не продлилось.

Эд до сих пор винит себя в той аварии: они могли вообще никуда не ехать. Просто остаться в тот вечер дома, он мог бы быть внимательнее… Очень много «но», начавших медленно подтачивать их брак. Его родители начали настоящую войну против Робин. В одном из разговоров Кэтрин заявила, что смерть их нерождённого ребёнка — лучшее, что в принципе могло произойти в их браке. После этого Эд, наконец, решился порвать все связи с родственниками и переехать подальше. Как нельзя кстати подвернулось наследство от умершего двоюродного дяди, «чёрной овцы» их семейства.