Мелисса — или просто Лисс — результат недоразумения. Её мать (проблемный подросток) забеременела от одноклассника в шестнадцать, сбежала с ним из дома в Бостон, а потом просто подкинула младенца обратно — в родной городок к матери — прежде чем исчезнуть снова, на этот раз окончательно. Девочку воспитывала бабушка.

Бабушка Мелиссы — Агнес — так и не смогла простить нерадивую дочь и решила оторваться на “бестолковой” внучке. Девочка росла в атмосфере постоянного недовольства и пассивной агрессии. Любая попытка угодить бабушке заканчивалась плачевно, в лучшем случае — презрительным взглядом, в худшем — строгим наказанием.

Соседи не догадывались о психологическом насилии над ребёнком. Агнес мастерски делала вид, что у них всё идеально, разыгрывала то скорбящую мать (“каждый день молюсь за здоровье своей дочери, где бы она ни была”), то благородную спасительницу (“моя внучка — единственное, что у меня осталась, она - моё маленькое сокровище”), а по праздникам наряжала малышку в красивое платьице, давала в руки корзинку с выпечкой и отправляла угощать всех живущих на улице. Тогда Мелиссу воспринимали исключительно как рыжего ангелочка.

Однако, когда Лисс исполнилось шесть лет, всё изменилось. Вокруг неё, и без того не особо счастливой, стали происходить мелкие (и не очень) неприятности. То микроволновка в доме взорвётся, то машина врежется в изгородь, то соседка отравится подаренным пирожком… Религиозная Агнес вбила себе в голову, что её внучку прокляли. Последующие несколько лет Мелиссу таскали по всем окрестным церквям в надежде исправить ситуацию. К сожалению, это не помогло, лишь принесло несчастным священникам массу проблем.

В какой-то момент Агнес сдалась и максимально дистанцировала себя от ребёнка, стала пропадать допоздна на работе, а по возвращению запираться у себя в комнате, предоставляя Мелиссу самой себе. Из грозной воспитательницы, она превратилась в тень. У неё появились первые проблемы со здоровьем.

Мелисса ни на шутку перепугалась, но не имела ни малейшего понятия, как ей поступить, к кому обратиться за помощью. Единственное, что она умела — это делать вид, что у неё всё хорошо.

Только благодаря этому навыку слухи о происходящем не расползлись по окрестным улицам и не достигли органов опеки. Лисс старательно поддерживала видимость нормальности, ходила в школу, готовила себе еду, ухаживала за маленьким садиком у входной двери. Агнес участвовала в её жизни постольку-поскольку — приносила деньги в дом, пополняла запасы продуктов и полезных вещей, оплачивала счета, подписывала своей подопечной разрешения на школьные экскурсии. Они как будто заключили негласный мирный договор, поделили дом пополам и засели по разные стороны баррикад — “не трогай меня, и будет тебе счастье”.

В школе у Мелиссы дела шли с переменным успехом. Когда поток неудач иссякал, она справлялась вполне сносно, но затем — неминуемо — тетрадки терялись, а учебники пачкались, и девочка вновь оказывалась в списках отстающих. Проблем с дисциплиной у неё не было. Учителя считали юную мисс Уилсон всего лишь крайне рассеянной особой, а одноклассники держались подальше, отчасти инстинктивно, отчасти из-за навязчивых и провальных попыток Лисс показать себя с лучшей стороны.

К окончанию школы Мелисса так и не обзавелась ни близкими друзьями, ни пониманием, что она хочет от жизни. В колледж она не собиралась, на какие-нибудь курсы — тоже. Единственные три вещи, которые её всегда интересовали — тру-крайм подкасты, романтическое фэнтези и карты таро. С такими увлечениями особой каши не сваришь.

В результате девушка перепробовала огромное количество подработок, несколько раз была уволена, трижды уходила из-за давления коллег и обзавелась определённой репутацией в маленьком городке.

Не так давно, например, она учинила хаос в магазине хозтоваров, куда попыталась устроиться кассиршей — ткнула куда-то не туда в рабочем терминале, из-за чего “посыпалась” система онлайн-заказов, а ещё почему-то сломались все телевизоры.

Сейчас Мелисса пробует себя в роли администратора за стойкой информации в полицейском участке. Сколько она там продержится? Предмет споров. Девушка надеется, что останется там хотя бы на полгода. Ей нравится иллюзорная причастность к криминальным загадкам и расследованиям, дружелюбные (как ей кажется) коллеги и вкусный кофе из местного автомата.

Кажется, что в жизни юной мисс Уилсон, наконец-то, наступает долгожданная белая полоса. Даже бабушке Агнес стало лучше. Особенно, когда она уехала в дом отдыха куда-то в горы, откуда шлёт внучке радостные письма, немного несвойственные ей, но несомненно — счастливые.

Может, наконец-то всё налаживается? Или это затишье перед бурей?